Рецензирование научных статей и другие актуальные вопросы. Ч. 2

Первая часть интервью с Алексеем Георгиевичем находится здесь.

НППиР: В каких профессиональных объединениях состоит журнал? Какую практическую пользу приносит такое участие?
А. Голубев: Журнал как юридическое лицо? Или члены редколлегии журнала как физические лица? Во втором варианте всего не перечислить по причине многочисленности, в первом – по причине отсутствия.
НППиР: В каких зарубежных базах данных присутствует журнал «Биосфера»?
А. Голубев: На данный момент это EBSCOEnvironmentComplete.
НППиР: Как Вы считаете, может ли быть импакт-фактор в современных условиях объективным критерием значимости научного журнала? По каким критериям Вы оценили бы научный журнал, который видите в первый раз?
А. Голубев: В современных условиях основная часть потока научной информации приходится на медико-биологические науки. Они и делают погоду, и от них многое механически переносится на другие отрасли. ИФ более-менее пригоден для оценки значимости журналов в этой области, но если о журнале с ИФ 30 можно уверенно говорить, что он более значим, чем журнал с ИФ 0,5 (и то при условии что оба существуют одинаково долго), то при показателях, скажем, 10 и 15 или 1,2 и 1,9 основания утверждать, что первый хуже второго практически отсутствуют. Гораздо менее ИФ пригоден для физических и математических наук, еще менее для гуманитарных и технических наук, тем более сугубо прикладных и имеющих узкое локальное значение. И уж абсолютно он непригоден для сравнения журналов из разных областей. Импакт-фактором, как и любым инструментом надо уметь пользоваться дифференцированно с учетом многих дополнительных обстоятельств, и надо думать всякий раз, когда его применяешь. Но для научно-организационных отделов и ведомств удобно иметь инструмент, чтобы не думать, а причесывать всех под одну гребенку. От этого все проблемы. Ну, а коли мне попадется незнакомый журнал, то если я что-то понимаю в его тематике и правилах игры в этой области, я посмотрю, что в нем написано и как это оформлено, руководствуясь критериями, изложенными в «Памятке рецензенту», которая направляется редакцией журнала «Биосфера» при запросе на рецензию. А если ничего не понимаю, то от оценок воздержусь. Если же оценка нужна позарез, то поищу специалиста. «На ловца и зверь бежит». Буквально в день подготовки этого ответа мне на электронную почту пришло сигнальное оглавление электронного журнала с открытым доступом “PLoSBiology” (PLoS = PublicLibraryofScience), где среди прочих была указана статья под названием “TheAssessmentofScience: TheRelativeMeritsofPost-PublicationReview, theImpactFactor, andtheNumberofCitations”. Сравнение указанных трех показателей, перечисленных в заглавии, при анализе 6000 опубликованных статей показало, что ИФ наименее нагружен недостатками (является меньшим из трех зол), и при правильном применении и интерпретации дает наиболее объективную качественную оценку журналу и публикаций в нем. Поскольку доступ к “PLoSBiology” открытый, очень рекомендую всем познакомиться с самой статьей (http://www.plosbiology.org/article/info:doi/10.1371/journal.pbio.1001675) и с редакционным комментарием к ней http://www.plosbiology.org/article/info:doi/10.1371/journal.pbio.1001677.
НППиР: На Ваш взгляд, что даст российской науке включение большого числа российских научных журналов в зарубежные базы данных? Будут ли это однозначно позитивные последствия или стоит обратить внимание на возможные опасности?
А. Голубев: Мне доводилось знакомиться с документами по естественно-научным диссертациям, защищенным, например, в Швеции. Они состоят из введения типа нашего автореферата, только короче, к которому прилагаются оттиски статей, опубликованных по теме диссертации. Так вот, среди полудюжины статей, как правило, нет ни одной на шведском языке в шведском журнале. Смею уверить всех, что Швеция не последняя страна в смысле давности научных традиций и качества биологических исследований. Именно поэтому результаты, получаемые шведами, вполне проходят в международные публикации, и в Швеции диссертанты просто не нуждаются ни в каких «отечественных» журналах. У нас ВАК засчитывает публикации в «международных индексируемых журналах» по умолчанию. Тогда, если диссертант получил и должным образом оформил результаты, пригодные для публикации в таких журналах, зачем ему думать, какой из «отечественных» журналов уже включен в список ВАК, а какой наследующий год будет исключен из него?
Пусть публикуется в международном журнале. Более того, сейчас в ряде ВУЗов введены надбавки к зарплате за публикационную активность, причем коэффициенты надбавок самые высокие для публикаций в «международных индексируемых журналах» на английском языке. У Вас результаты соответствуют международному уровню? – там и публикуйтесь. Не соответствуют? – публикуйтесь здесь, но не причитайте тогда, что наши журналы в зарубежные базы данных не включаются. Зачем включать туда журналы, где публикуется то, что не нужно там, а значит не нужно нигде. Политика администрирования науки у нас сейчас ориентирована не на развитие отечественной научной периодики, а на ее уничтожение – без злого умысла, а просто по недомыслию. Но надо ли вообще ее развивать, тем более путем внедрения в зарубежные базы данных? Ответ на этот вопрос не может быть одинаковым для всех отраслей. Сейчас для специалиста по русскому языку, работающего в СПбГУ, шансы сравняться по зарплате, скажем, с геологами в том же СПбГУ за счет надбавок за публикации равны нулю.
Статьи по методике преподавания русского языка, публикуемые в «международных индексируемых журналах», выходящих на английском??! Так что же, получается, что такие публикации вовсе не нужны, равно как и сам русский язык?
НППиР: Как бы Вы оценили ситуацию на рынке научной периодики в России? Какие перспективы Вы бы отметили как наиболее реальные для этого рынка?
А. Голубев: Рынок научной периодики сейчас во всем мире встает с ног на голову. Этот процесс и до нас дойдет. В уже упомянутом заявлении министров науки и образования стран G8, подписанном и со стороны РФ, отмечается необходимость развития открытого доступа к результатам научных исследований, финансируемых из госбюджета. Логика такая: налогоплательщик платит за проведение исследований, так неужели он еще должен платить и за доступ к ним?
Преимущества открытого доступа вполне понятны. Это с одной стороны. А с другой, если спрямить все рассуждения, то на выходе окажется следующее: раньше издательства обеспечивали свое существование от доходов, получаемых с подписки, сейчас им предстоит организовать компенсацию затрат на подготовку публикаций за счет средств, собираемых с авторов. Раньше государство, фонды и прочие источники средств финансировали библиотеки.
Теперь надо финансировать авторов для оплаты услуг издательств по публикации их работ. Там, где финансирование более-менее адекватное, денежные потоки перераспределяются без особых суммарных изменений общего бюджета. Я вообще не представляю себе, как эта модель будет реализована у нас, но ничего хорошего не жду.
Попробуем представить себе, как будет поступать руководство ВУЗа, где сотрудникам доплачивают за опубликованные статьи. Придется платить за право сотрудников опубликоваться? Стоимость публикации на условии открытого доступа в приличном зарубежном журнале составляет от 1000 до 3500 долларов. Кто и как будет решать вопрос, кому их дать, а кому не дать?
И еще одно. Когда платит потребитель (читатель научных публикаций), расширить круг потребителей и, соответственно, увеличить доходность бизнеса, можно повышением качества продукции. А когда платит поставщик (рукописей для публикации), расширить круг поставщиков
можно снижением планки принятия рукописей, то есть ухудшением качества. При всех благих намерениях от законов рынка никуда не деться. Единственное, что может противостоять деградации норм подготовки научных публикаций – это рецензирование. Его статус необходимо повышать. Как? Предлагается поощрять рецензентов скидками за право опубликоваться в том же журнале или доступом к платным ресурсам. Например, за согласие дать рецензию для журнала издательства Elsevier можно получить месяц доступа к базе данных Scopus.
Но это все полумеры.В том самом международном информационном пространстве, куда мы так стремимся, научные работники готовят в среднем 5 рецензий в год, причем треть – от 5 до 10 рецензий, затрачивая на каждую в среднем 5 часов своей жизни, треть – от 6 до 10 часов. (Эти и многие другие данные о рецензировании легко найти по запросу “PeerReviewSurvey 2009: FullReport– SenseAboutScience”.
Готовы ли наши научные сотрудники к такой нагрузке? Что можно сделать, чтобы они были готовы? Что если включить участие в рецензировании для журналов «списка ВАК» или для международных индексируемых журналов в число квалификационных признаков при защите докторских диссертаций? В самом деле, разберемся, как вообще ученый привлекается к участию в рецензировании? Если редакция выходит на кандидатов в рецензенты в результате поисков по базам библиографических данных, то запрос от издательства на подготовку рецензии и сам факт того, что он основан на публикациях, найденных в рецензируемых и индексируемых изданиях, как раз и являются лучшими свидетельствами квалификации.
 Теперь представим себе, что это предложение реализовано. Вы редактор журнала, включенного в список ВАК, а значит фактически уполномочены давать авторам квалификационные оценки, учитываемые при защите диссертации. Это, между прочим, налагает кое-какую ответственность. К вам поступила статья, и надо искать рецензентов. Вы направляете запрос в научно-организационный отдел ВУЗа или НИИ соответствующего профиля. А там уже целая очередь соискателей докторской степени, жаждущих доказать свою способность писать адекватные рецензии, и вам остается только выбрать, посмотрев, где и как публиковались соискатели. Такие эксперименты редакция «Биосферы» проводила. Пару раз удалось заполучить очень дельные рецензии. Но в большинстве случаев запросы оставались вообще без ответа. 

0 комментариев

Оставить комментарий